?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
chervonec_001

И.Охлобыстин в гостях у И.Стрелкова. Текстовка 1-го видео.




И. Охлобыстин: А агентов влияния сколько с той стороны — там же все за честь считают обхаять. Но коллектив был хороший, кино сделали, оно будет валтузиться очень долго. Прокат — в конце все отказались прокатчики — «Мы ничего сделать не можем, у нас осень — это американское кино. Это, ребята, простите, деньги, тут уж ничего не поделаешь». С другой стороны, ноют представители культуры, что ничего не дают. Но те, кто ответственны за то, чтобы чего-то давали, не предпринимают никаких шагов: финансирования не хватает, но его и не будет никогда хватать. Оно должно быть построено таким образом, чтобы дотации со стороны шли, от государства все профинансировать нельзя.

Для огромной страны не хватает такого количества фильмов, что выпускают. Ну «Экипаж», хорошо, но это ж ремейк, неужели нового нельзя написать? При всем уважении — это хорошая картина, по хорошему американскому лекалу, но у нас есть русское кино, у нас есть много форм отечественных, и мы, честно говоря, сильны-то немного в другом, в другой ипостаси, не в боевиках. В боевиках у нас идеал вестерна «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Белое солнце пустыни». Но кто нам в качестве конкурента — только Клинт Иствуд, но и тот, нет у него… Души нет такой. А у нас всегда: взаимоотношения, мировоззренческие картины… Их нет. Потому что они не прокатываются, они и не будут никогда прокатываться.


01:36

А когда говорим, что надо квотировать, там 50/50, чтобы не имели возможности больше определённого американское кино, чисто на окупаемость — оно и так окупается, — но еще и русское кино прокатывать. Все морды воротят: сначала «да, да, да» — а потом, как только доходит до решения, все — пук, чпок, и нет! Ничего нигде нет. Так с «Соловьем-разбойником», с этим фильмом так…

Сейчас вышло у Пичугина, это директор Ленфильма, дядька, кстати, очень толковый. Пришел, восстановил часть Ленфильма, отснял кино «Контрибуция», никакого проката нет, там что-то они потратили… Получили они назад, наверное, одну тысячную того, что должны были получить. И не будет окупаться — никто не берет, прокатчики не заинтересованы в прокате русского кино. Так же, как все остальные не заинтересованы в нашей продукции, ни в какой. Никак, кроме волевого решения это сделать нельзя. А волевого решения нет.

А. Разумовский: А индустрией, созданием индустрии, рынка, я так понимаю, никто не занимается?

02:47

И. Охлобыстин: Никто не занимается. Толком нет. Единственное, насколько это возможно, Медынского хоть и ругают за все это, он много наделал ошибок — по факту. Но он не мог не наделать их при таком объёме работы: там, где-то надо было промолчать с этим Трансхайер… или как там назывался спектакль …

И. Стрелков: «Тангейзер».

И. Охлобыстин: Да, «Тангейзер». Пойти по варианту «Забыть Герострата», просто не раскручивать. Так же, как я в свое время говорил: не надо с этими «Пусси Риот», или как там … Надо было выгнать, по жопе надавать. Выгнать, и все. Девки и девки, они перед этим с курицами баловались. И сделали из этого прямо шоу, им сделали имя, они сейчас выступают, в Амстердаме, я видел, выступления на видео. Ну, естественно, выступают, как умеют — петь-то они не очень умеют. С гармонией они не очень знакомы, и продолжают там что-то, правозащитная какая-то деятельность, но Бог с ним.

03:46

А «Левиафана» можно понять, потому что у нас вот это гундявое, ещё постсоветское, что осталось, прослойка киношная, которая по буфетам тусуется. И вот, это ему нравится, что все это так плохо… Я сижу — как-то меня позвали — на «Кинотавре», за двадцать лет впервые, да какое, даже больше времени, а я был один из первых, кто не то на первом, не то на втором «Кинотавре», мне дали за лучшую актерскую работу, по «Ноге» (прим.: 1992г., «Нога» — лучшая мужская роль, «Кино для избранных») — то есть, я там по старожилу. Но ни разу не звали в жюри, хотя, вроде бы, кого только не звали, черт его знает — там и конфетники какие-то были, и гомики какие-то были — не важно, короче. Кого только не звали, ну, киношники тоже были. Мы с Мишкой Мукасеем, оператором, с которым всю жизнь работаем, с самого начала, с дипломной работы, смеялись на пляже — для того, что попасть на «Кинотавр», нужно сняться в «мыле» — там, доктор Быков, там нормально — на «Кинотавр», ты сразу стал авторитетом, что ты понимаешь кино.

И мы три дня смотрим, и ужасаемся. Идет, простите, говнище, чернуха, мрак. Милиционер совокупил, убил, сожрал, потом, значит, пьяница валяется, баба здесь же справляет нужду. Вот это все потом собрали, съели — за столом даже сказать нельзя. И фильм за фильмом. Рядом со мной сидит француз, который занимается, он живет здесь долго, уезжать не хочет, на самом деле. Он занимается отбором в Канны. То ли Жюль его зовут, то ли Жан — я могу ошибаться, Жюль, по-моему. Мы вышли с ним в перерыве на набережную, чтобы купить лимонада — нам еще сидеть и сидеть, а там мрак и мрак, 10 кино — мрак, у меня непросуха — вечером выпивать надо для того, чтобы скинуть. Вот выпить — и в холодное море. И я ему говорю: «Слушай, вот ты же понимаешь, что российское кино — это не вот такое кино. Что у нас же так не живут, ты же здесь живешь сколько лет? Лет десять живешь. Давай лучше ты не отбирай никакое кино, чем отобрать это», — он чернуху все время какую-то отбирает, мраки мрачные.

06:01

Во-первых, псевдо-арт, когда идет человек с выпученными глазами, чего он там себе замыслил? Под Тарковского косят. Но Тарковский, извините, у него «Иваново детство», «Андрей Рублев», тематические работы, предшествующее творчество отца, великого, я считаю, поэта. Да там и выстроено все прямо, вот — нюансы же все решают. Здесь же все пустое. Просто хождение, трясется ложка в стакане два часа, зритель это смотреть должен. Все критики в радости, потому что ничего не понятно, все мрачно, Россия — дрянь и все это.

Я говорю: ты хоть не бери ничего. А он говорит — я не могу. Понимаешь, если я привезу нормальную какую-то картину, меня не поймут. Потому что есть устоявшееся европейское мнение относительно того, что есть Россия, что есть российское кино. Если я привезу что-нибудь другое, то просто буду дисквалифицирован, как специалист. Я говорю: так ты ничего не бери. А он говорит — не могу тоже.

Вы же как у нас проходите — по части этнического кино, после вьетнамцев. Которые сняли кино — и все удивились, что ух, вьетнамцы кино сняли, и это все достоинство там — ну, простите меня вьетнамцы. Ну, там вот и — папуас на мобильный снял слонятку — и тоже всем интересно. А потом наше кино: наши мрачные люди с нависшими бровями и режут, насилуют и везде справляют нужду.

И вот, у Мединского прошло, у «Левиафана» же господдержка. А с другой стороны, разобраться в этом не очень-то можно — сейчас он поддержал «Девочка… (?)», «Контрибуция» — у него все валится, потому что не поддерживают прокатчики. Прокатчики отделены от Министерства культуры, это отдельные коммерческие структуры. Какого-либо централизованного органа, который это все бы приводил в божий вид, нет. Не может никто стукнуть по столу и сказать: «Прокатчики, давайте, прокатывайте российское кино!». А те скажут: а у нас понастроены свои кинотеатры, чего мы будем прокатывать. Хотя они не построили свои кинотеатры, а засели уже в те, которые были, и это все госимущество. Так в большинстве случаев. В общем, бардак. И со скандалами, и воруют.

08:22

И. Стрелков: При такой богатейшей истории нашей страны, богатейшей истории, вообще не снимается исторического кино. Вообще.

И. Охлобыстин:: Вообще не снимается. У нас это прямо провал.

И. Стрелков: Если снимаются, то какие-то фейки, какие-то совершенно жуткие фильмы снимаются, телесериалы, где никто…

И. Охлобыстин: Одна история: попали в прошлое — пострелять. И вот, двадцать пятая экранизация, попали в прошлое пострелять. Не потому, что попали в прошлое, а потому, что пострелять. От бандитов обалдели, а в войну пострелять можно. Из таких вот, приличных более-менее фильмов, хороший фильм, кстати — Ренат Давлетьяров, всегда был продюсер, а тут как режиссер снял фильм, с Фёдоровым, «А зори здесь тихие» — ремейк такой, повторение. Там девчата приличные, Фёдоров сам по себе классный парень, он актёр от Бога…

И. Стрелков: Всё ремейки.

И. Охлобыстин: Всё ремейки, да.

09:19

И. Стрелков: Я сейчас перечитываю сборник научных статей по поводу так называемой русско-украинской войны, русско-польской войны — война за воссоединение Украины, взятие Смоленска, тот же самый Богдан Хмельницкий. У нас настолько много этих эпизодов, настолько это всё интересно, настолько это всё актуально: борьба русских гетманов верных с украинскими, Выговский с Беспалым… Настолько можно снять любой исторический фильм, многосерийный, причём. Можно такую сагу снять!

И, фактически, любой исторический период взять, сколько у нас вообще неизвестных периодов в истории, которые выпали и нигде не описаны широко, не на слуху. Колоссальнейшее же количество! Историческое кино можно снимать непрерывно. Сагу за сагой выдавать, в стиле. Если в это вложить достаточно серьёзные деньги, это будет смотреться похлеще любого «Властелина колец». Ничего ведь не делается.

10:26

И. Охлобыстин: У нас каналы не заинтересованы тоже. Прокат у нас не заинтересован, каналы у нас не заинтересованы.

И. Стрелков: Я считаю всё-таки, несмотря на все крики о том, что у нас всё государство в своё время под себя подмяло, в России роль государства всё равно решающая. Просто по одной причине, что всё хозяйство страны находится в экстремальной зоне, в экстремальном климате. И без серьёзной роли государства, организующей, невозможно практически нигде добиться серьёзных результатов частному бизнесу. Либо для этого частного бизнеса создаются какие-то там ниши особого благоприятствования, где они тут же процветают и начинают паразитировать.

Поэтому я полагаю, что в области культуры государственное участие должно быть всё равно, в России — именно в России — решающим. Иначе мы будем, действительно, смотреть всё время фильмы, как американцы спасают мир.

11:23

И. Охлобыстин: Да-да-да. У нас гигантское количество забытой литературы, несправедливо забытой. Я удивлён, что до сих пор не снят фильм по книге… Фёдор Углов был, знаменитый хирург, он написал замечательную книгу. У меня папа хирург, соответственно, когда что-то выходило, ну, они друг друга — это их клуб, так сказать, внутренняя компания. Ну, гений, на самом деле, Фёдор Углов. И он мне дал книгу. Я так ещё, думаю, ну, ради папы надо прочесть. Уже папа умер, она у меня всё лежала.

И я прочёл её. Это замечательный роман, профессионально написанный. Роман, повествующий о судьбе и становлении молодого хирурга со Средней Азии, он практиковать начал ещё с 30-х годов, и заканчивая 70-ми годами. Написан интересно, масса событий, кинематографично, ну, обалдеть просто. Нет, почему-то никому это не интересно. Доктор Хаус, доктор Быков — вроде понятно, на чём оно паразитирует. Но эти-то картины, они, именно такие картины определяют умонастроения подрастающего поколения.

12:30

Я говорю с подростками — Васины, моего сына, ровесники — чем они живут, какая у них идеология? Они не патриоты. Они просто не любят «чёрных», не просто не любят, а «бить надо чёрных, наркоманов… ». У них там набор ненависти. Нет позитива вообще. Они не знают, на кого ориентироваться. Я начинаю спрашивать самые простые вопросы. Ну, более-менее, слава Богу, они не как американцы, они знают, там, кто ядерную бомбу скинул — слава Богу, что знают, что не мы. Но кто выиграл в войне, что там с американцами — поскольку американцы-то много, а наши уже старые фильмы уже, они даже ритмически не подходят уже.

Мне пятьдесят лет будет в этом году. Я смотрю, вроде я на этих фильмах вырос: «Они сражались за Родину», «Горячий снег», и всё остальное. Но я уже понимаю, что, при всём художественном совершенстве этих картин, они ритмически, внутренне, по энергетике чуть-чуть не соответствуют текущему моменту. Чуть-чуть динамичнее надо было сделать, по-другому строятся диалоги, людям непонятно. Это задача-то сценариста: перестраивать, доводить до сведения, в конструкции… Режиссёр тоже сейчас не особо получает какую-то возможность реализовать себя.

14:00

Каналы вообще меня изумляют. Вот куда вкладывает Газпром? Вроде, национальное достояние… Чьё национальное достояние? Финансируется «Дом-2», то есть, откровенная порнуха, которая… Я могу понять людей и не осуждаю их, которые смотрят «Дом-2». Может быть, телевизор у них — это единственное окно, куда без страха можно выглянуть. И для них это замена какой-то личной жизни… Я вообще не люблю осуждать, я пытаюсь понять. Но дальше, совершенно провокационные… «Дом-2», потом, что ни возьмёшь… «Эхо Москвы». Нафига нам «Эхо Москвы»? Нет, понятно, у либеральной части аудитории должна быть…

И. Стрелков: Финансирование государства…

И. Охлобыстин: Ну, какие-то частные найдутся, они живут в шоколаде, нормально. Вот есть ли аналог «Серебряному дождю» у нас? Да, у нас хаос. У нас, как обычно это в российской… Пока царь не придёт, все будут друг другу глотки рвать, в общем, и тут ничего… Я монархист, одна из первейших причин, почему я монархист — потому что личностный фактор всегда определяющий, тут никакими идеологиями, ничем…

15:07

И. Стрелков: О чём можно говорить, если… Вы смотрели последнее «бла-бла-бла» Владимира Владимировича?

И. Охлобыстин: Нет, не смотрел.

И. Стрелков: Ну, вот. Я заставил себя посмотреть некоторые куски, а целиком посадил (тоже не мог долго) — специально обученный человек сидел и смотрел, мучился. Но он заявил о том, что он Кудрина возвращает на экономику. И что Кудрин у нас снова будет определять, разрабатывать экономическую стратегию, в том числе, и после 2018 года. Ну, о чём… Просто откат к либерализму, откровенный совершенно, снова.

И. Охлобыстин: Ну, возможно ли это, с другой стороны?

И. Стрелков: Ну, возможно, не возможно, а попытки-то делают. Если Кудрин опять в экономике, о каких можно говорить достижениях, внешне- и внутриполитических? Экономика всё-таки в основе государственной деятельности. Если экономика будет либеральной, всё остальное будет либо ей мешать, либо…

И. Охлобыстин: Ну, да, да.

И. Стрелков: Противоречие. Фактически откат к либеральной модели начала нулевых. Что такое Кудрин? Это продолжатель ельцинской политики, в какой-то степени.

16:16

И. Охлобыстин: Ну, мне кажется, что это тонкая игра. Не будет такого, я не верю в это. Я не верю в то, что, после того, что… Какая работа была проделана… Другое дело, что, видимо, сейчас идёт такая попытка отвлечь внимание от происходящего с национальной гвардией, предположим. Многие вопросы она решила, национальная гвардия. Она возможность дала определённой реструктуризации в силовых органах, ну, там…

И. Стрелков: Национальная гвардия — это всего лишь инструмент, который может быть применён в любом направлении. Он может быть применён как в интересах страны, так и…

И. Охлобыстин: Ну, да, будем надеяться, что… Это моё частное мнение: я уверен, что он будет всё-таки в интересах страны, иначе — ну, смысла нет никакого.

И. Стрелков: Будем надеяться.

И. Охлобыстин: У нас либеральная модель никогда не удавалась. И когда она удавалась, она приводила к гигантской крови. Мы другие люди. Мы по-другому рассуждаем. Нас оскорбляют, пытаются: «орда». Да, да. А что? Я не смущён этим, что орда. В семье у меня орда. Я так экстраполирую одно на другое.

Примат родительского мнения, иначе не разрешить, поскольку каждый ребёнок по-своему прав. То же самое в обществе. Либералы должны быть? Должны быть. Они должны говниться за Химкинский лес, там, что дороги плохие, там… Но не должны выше идти, туда, где… Они должны основной массе народных избранников или управляющего состава говорить: это плохо, это… Ну, есть же то, что плохо.

Консерваторы? Да, должны быть. Они говорят: «нет, ребята, никакого гомосексуализма, мы стесняемся, вы что, обалдели? Мы на бабах жениться хотим, нам вообще не надо. У нас страна-то, если пешком пойти, до конца жизни не дойдёшь. У нас нет другого варианта, нам плодиться и размножаться, да любить, у нас всё нормально сложилось». И те, и другие должны быть.

Но у либеральной части есть «Эхо Москвы», которое финансирует Газпром, кстати. Есть «Серебряный дождь», который, удивительно, что не финансирует Газпром. Когда попытка какая-то там сделать что-то подобное, адекватное, то есть, чтобы новостийная линейка шла, и чтобы адекватные люди анализировали происходящее. У нас есть много коллег-журналистов: и военных корреспондентов, и светских, и экономистов… Абсолютно адекватных. можно не брать людей крайних крайних взглядов.

Можно прямо соединённую консервативную взять, такие традиционалисты, и они сделают то же самое. Будет, ну, не «Серебряный дождь» (может, дождь вообще неприличные ассоциации вызывает, после золотых дождей и всего, что мы увидели за последние двадцать лет, с чем познакомили, значит, с помощью интернета) — по-другому назвать. Но либерал имеет возможность высказать своё мнение, куда-то отправить письмо, прийти на передачу, пожаловаться, высказаться, там, кучи вокруг, бучи вокруг этого… Они консолидируют маленькое своё общество вокруг этих передач.

У нас такого нет. У нас такого нет. У нас либо сумасшедшие, которые, понятно, что дольше года не продержатся, и разгонят их. Либо непрофессионалы, которых смотреть невозможно. А как только намечается какая-то более-менее такая информационная структура, которая адекватна… А что я понимаю под адекватной — это возможность восприятия мнения другого, но при этом декларация мнения своего, и мотивированная, плюс новостийная линейка, чтобы люди 35 раз канал не переключали, чисто технологические вещи. У нас этого нет, то есть, у нас почему-то это не удаётся это всё сделать.

А. Разумовский: А почему у нас этого нет, как Вы думаете?

20:10

И. Охлобыстин: Мы решили — я, Захар Прилепин, Миша Пореченков — решили попробовать сделать нечто подобное. У нас еще коллеги есть, условно говоря,

А. Разумовский: Как «Серебряный дождь», для русских, нечто подобное?

И. Охлобыстин: Да, нечто подобное, «Серебряный дождь», для русских, патриотически настроенных, консервативной части. Консервативный — тоже негативом отдает. Плох молодой человек, который в юности не либерал, плох старик, который не консерватор. Это естественно, к старости — эволюционное прохождение человека и государства.

И единственный вариант, как можно профессионально построить канал — это собрать папку (документов). Подать на грандирование, потому что это очень дорогостоящий процесс. До того, как та или иная телекомпания начинает давать прибыль на рекламе, проходит два с половиной года, и там прибыли копеечные. Надо вообще пять лет, и она становится, ну, более или менее самоокупаемой, хотя и это тоже иллюзия.

А. Разумовский: Выход в ноль, условно.

И. Охлобыстин: Выход в ноль — это идеал. То есть, брать это от людей, делать по принципу какого-то коммерческого предприятия, финансовой пирамиды — это обманывать людей. Ну не получат люди ничего, это сразу жульничество, в самом начале.

21:42

И вот все это у нас есть. У нас есть волна своя, как это называется, частота своя.

А. Разумовский: Диапазон.

И. Охлобыстин: Да, диапазон свой. У нас есть много журналистов, и готовых — у каждого пакет собран — хоть развлекательные, хоть какие программы. Национально-консервативный взгляд на мир не означает, что мы не должны слонятками радовать детей. Там слонята и все остальное — все то же самое, просто под другим углом там какие-то общественно-политические программы, чуть-чуть больше примат какого-то патриотического элемента, патриотического воспитания — это необходимо. И получается, что такой канал в состоянии не один десяток агентов влияния вывести.
То есть, у нас ничего не определяют в теории. На теорию есть теория. Есть человек конкретный какой-то, он агент влияния. Вот Михалков — он агент влияния. Вот есть Игорь Иваныч — агент влияния. А есть еще кто-то — вот это агенты влияния. Из авторитета этих людей складывается общее мнение, то есть, не из какого-то базисного, которое сейчас еще не может быть сформировано, потому что и страна-то еще до конца не вернулась из того плена семидесятилетнего, коммунистического. Но не дается, это все просто пакет документов.

А. Разумовский: А не даётся по какой причине, экономика тому виной, или что-то ещё другое?

23:12

И. Охлобыстин: Незаинтересованность. Незаинтересованность, потому что понимают, что взяток давать не будем. Да это, в общем-то, был бы абсурд, потому что мы придерживаемся таких каких-то внутренних постулатов, что не сходится — ну не может консерватор быть замазан этим всем. «По чеснаку» не дается.

И. Стрелков: Может быть здесь — я извиняюсь, перебиваю — может быть здесь проблема в том, что у нас, среди нашего истеблишмента, нет патриотов. Получается, Миллер — он дипломированный либерал, соответственно, он финансирует то, что ему близко. Нравятся ему господа с «Эха Москвы», вот их он и поддерживает. А у нас получается, таких, как Миллер… Хотя, вот очень интересный вопрос в этом отношении, близкий нам по взглядам, всем нам, патриотам, Миша Леонтьев, он сейчас у Сечина как бы зам. по пиару, ну вице-президент не в смысле по пиару, а по информационной политике. Но тем не менее, ничего же Сечин не финансирует. Ни на что же средства Роснефть не выделяет, в этом отношении. Государственная патриотическая пропаганда у нас предельно убогая.

И. Охлобыстин: Ну да, да.

И. Стрелков: И поручена людям, которые, вот… Мне особенно нравится руководитель фонда (прим. исполнительный директор) «Русский мир», Никонов (прим. Вячеслав) — ярый либералище…

И. Охлобыстин: Это Александр Никонов?

И. Стрелков: По-моему, Вячеслав.

И. Охлобыстин: Не знаю. Я так дистанцировался, я понял в какой-то момент, что мне не надо вступать ни в какие идеологические союзы. Потому что вообще ни у кого нет своей идеологической внятной базы, никто не может сформулировать ничего, кроме «взять да раздербанить», а мне это чуждо. Чушь собачья. Зачем дербанить, если можно делать на этом деньги, вот если хорошо продукт продавать..

И. Стрелков: Если делать на этом деньги, то надо работать.

И. Охлобыстин: Работать. Да.

И. Стрелков: А дербанить можно ничего не делая. Пилить, как говорится.

И. Охлобыстин: Да. Временщики. Вечные временщики. И пока, если государственная конструкция не изменится, на ту, которая будет отторгать временщиков… Почему я монархист, опять же? Все хохочут, и считают, что это чуть-чуть экзальтация, как немного придурковатый. Нет! Я просто вижу, как бизнес делается моими друзьями, какой процветающий, а какой — нет, на чём это держится. Всегда держится на личности.

Ну, у нас страна такая, наш менталитет — ничего там ни плохого, ни хорошего, это естественно, для меня это вполне естественно. Идеи могут быть разные. Я верю конкретному человеку, которого знаю на опыте, с которым прошел какой-то жизненный путь, с которым и пострадал, и помирился, и поругался, и заново помирился, но все равно, дело идет и все делается. То есть я за то, опять же… Орда — да, я за орду, я за это.





Последние записи в журнале


Buy for 190 tokens
Как ни пытался Леонид Данилович (кто не знал, он сейчас представитель Киева в Минске) на ходу сделать фразу глаже, но всё таки всё равно выдавил из себя правду: "Можно, но не проведут. Потому, что будет власть та, которая и сейчас там есть" Т.е. "выборы не проведём, а…

  • 1
  • 1