Червонец Андрюха (chervonec_001) wrote,
Червонец Андрюха
chervonec_001

Categories:

Текстовая версия интервью из фильма "Люди Святой Руси" (ч. 1)

1. О себе
2. О чести офицера
3. О самодержавии и монархизме
4. О приходе к Богу
5. О Российской императорской армии
6. Первые шаги к Богу
7. О подражании, героях и вере





1. О себе

И. Стрелков: Обычная семья московская. Отец и мать инженеры, закончили Московский авиационный институт. Отец строил стратегические ракеты, ракетные двигатели, работал в МИТе (Московский институт теплотехники). Мама работала в КБ; она жива ещё, слава Богу.

В семье были серьёзные военные традиции. Отец в молодости служил на Северном флоте на подводной лодке. Оба деда - офицеры, участники войны, ранены, награжденны, многочисленные награды боевые. Один из прадедов был офицером Императорской армии, выходцем из солдат. А так, в целом - мещане и крестьяне. То есть, не было у меня в роду никого ни из священного сословия, ни из дворянства, ни из каких-то других привилегированных сословий.

В семье, с одной стороны, все мужчины были членами Коммунистической партии, причём не сказать, что они были все лицемерами, нет. Дед вообще был очень жёсткий сталинист, очень уважал Сталина, при этом, как ни странно, с большим уважением относился к дореволюционной России, дореволюционной армии.Может, потому, что он служил срочную службу еще в 28ом году, когда командирами были выходцы из Российской императорской армии. Ну а по женской линии все были верующими.В доме были иконы.

Фильм "ЛЮДИ СВЯТОЙ РУСИ. Игорь Стрелков"



С. Алиев: Мама и бабушка?

И. Стрелков: Мама нет. Мама только сейчас пришла к вере, не так давно. А бабушки были верующими, иконы были. И двоюродная бабушка была очень верующая. Посещали церковь... Нас крестили (в тайне от мужской половины), в младенчестве. Мне говорили, что мне было 7 месяцев, когда меня крестили. Крестили меня в Бескудниково, там небольшой храм есть. Крестили ночью, ночью возили. В начале 70-х была яростная антицерковная кампания, и детей крестить запрещали, поэтому меня и сестру возили крестить по ночам. Но сказать, что воспитание религиозное было в семье ...- это, конечно, нет.

С. Алиев: Ну а нравственное?

И.Стрелков: Нравственное было достаточно серьёзным. Во-первых, у меня перед лицом был живой пример, что родители и старшее поколение много работали. Можно сказать, что мы жили по христианским законам, но без упоминания о Боге. То есть, не укради, не лги; все эти моменты были постоянно. В семье была любовь, уважение, по краней мере в старшем поколении очень сильно. Родители всё время были на работе, поэтому меня воспитывали дедушка с бабушкой. Был живой пример, очень наглядный, и старались следовать, нелицемерно следовать этим наставлениям.


2. О чести офицера


С. Алиев: Понятие чести офицера у Вас с детства закладывалось?

И. Стрелков: Я с детства мечтал стать военным. Не совсем получалось в юности, но в итоге всё-таки получилось. Правда, на фоне всероссийской смуты, но что уж тут поделать. С детства дед мне рассказывал про войну, про службу; оба деда рассказывали, но особенно по матери. Я этим, если можно так выразиться, бредил. Определённый культ армии, офицерский, он присутствовал постоянно.

С. Алиев: Ну а почему тогда в военное училище не поступили сразу же?

И. Стрелков: Я посадил себе в школе зрение. У меня правый глаз видит очень хорошо, а левый значительно хуже видит (большой плюс). Поэтому ни в одно серьёзное военное училище меня взять уже не могли. В военно-политическое - пожалуйста. Но вот в военно-политическое я, честно говоря, не рвался. Опять же, потому что оба деда были строевые офицеры, и замполитов они не очень любили. Хотя среди замполитов мне лично встречались очень хорошие люди, но это, видимо, как-то отложилось..

С. Алиев: Штабным не хотели быть?

И. Стрелков: Нет, конечно нет. Кроме того, я ярко выраженный гуманитарий, у меня достаточно плохо с точными науками и дисциплинами, их я еле вытягивал на четвёрки в школе. Не считаю себя дураком или бездарем, но вот просто не даётся.Поэтому у меня это достаточно сложно получается. Хотя глядя на некоторых офицеров, думаешь: "как они вообще что-либо окончили? школу, наверное, окончили". По разному бывает, каждому свой дар даётся...
В конце учёбы в школе я очень увлекался историей, в первую очередь военной историей, и в целом историей. И выбрал себе профессию историка. Поступил сначала на подготовительные курсы, а после завершения школы поступил в Московский историко-архивный институт, который сейчас в составе Российского гуманитарного государственного университета. Поступил в 86-ом году, мне тогда ещё, если не ошибаюсь, 16-ти лет еще не было.

С. Алиев: То есть, изучали Вы советскую ещё историю?

И. Стрелков: Ну конечно. Годы моей учёбы пришлись на перестройку .


3. О самодержавии и монархизме

С. Алиев: Ваше отношение к царю? Когда к вам пришло понимание, что царь...?

И. Стрелков: Понимание пришло тоже далеко не сразу. Очень далеко не сразу пришло понимание...Может, именно потому что в семье существовал культ правды, лгать было ну как-то...по-детски все, конечно,врали, но по большому счёту, врать было очень некомфортно. Мне и сейчас очень некомфортно говорить неправду. Стараюсь этого избегать, если это не связано с выполнением каких-то военных обязанностей.

С. Алиев: С профессиональной деятельностью.

И. Стрелков: Да. И вот это чувство фальши, которое присутствовало в последние годы советской власти, оно было очень угнетающим. Везде была фальш. Везде говорили одно - а думали другое. Вот это мне очень не нравилось, страшно не нравилось. Я прочитал все эти уставы КПСС и ВЛКСМ, в школе я был идейным комсомольцем. И я столкнулся с тем, что все об этом говорят, но никто не соблюдает, и никому это не интересно. И на меня, когда я пытаюсь что-то соблюдать, смотрят как на дурака или как на белую ворону.
То есть, в институт я пришёл ещё вполне себе идейным комсомольцем. Никакой веры и близко не было. Видимо, в семье существовал договор между бабушками и дедушками: " вы молИтесь, мы вам не мешаем, а вы нам тоже не мешайте воспитывать детей так, как мы считаем". То есть, к вере меня никто не приводил.

С. Алиев: Ну а бабушки ходили в храм?

И. Стрелков: Ходили, и дома были иконы. Молились по вечерам, обычно чтобы мы, дети, не видели — мы ночью спали. Но я все равно частенько видел, что бабушка молилась.

С. Алиев: А дедушка как к этому относился?

И. Стрелков: По крайней мере, он никак этому не препятствовал. Никак не препятствовал, никоим образом. Не было никаких замечаний, ничего.


4. О приходе к Богу

С. Алиев: То есть, Ваш приход к Богу был достаточно тяжелым.

И. Стрелков: Ну если так говорить, он и сейчас не завершился. Я считаю, что не пришёл пока. Почему? Потому что я все ещё боюсь смерти. Пока человек боится смерти - значит к Богу он ещё не пришёл. С одной стороны, я всегда стараюсь игнорировать её, а с другой стороны, полного понимания того, что за окраиной боятся абсолютно нечего, нет. Значит, мой путь ещё не закончен. То есть, я верю в Бога, но...

С. Алиев: Не верите Богу?

И. Стрелков: Не знаю, можно ли так сказать, но, наверное, можно и так выразиться.

С. Алиев: Абсолютного доверия Богу, к сожалению, у многих из нас нет.

И. Стрелков: Ну, в общем, да. Наверное, можно и так сказать. Интересно, я просто не слышал такого.

С. Алиев: Есть такое.

И. Стрелков: И, когда я учился в институте, Историко-архивный был замечательным и по преподавательской составу, и по атмосфере, которая там была. Он позволял знакомиться с первоисточниками, с документами. Кроме учебников, была возможность работать с документами в архивах, в спецхранах библиотеки, читать очень много интересного. А это были годы расцвета перестройки: 87-ой, 88-ой, 89-ый. Время, когда стало легче изучать какие-то материалы, стало легче проходить в те же самые спецхраны. В обществе шла большая дискуссия, намечались демократические, либеральные тенденции, разоблачался Сталин, постепенно от Сталина переходили к разоблачению Ленина, ну и так далее. И от этого происходило у меня разложение коммунистической идеологии. Разложение происходило у многих, но поскольку я всегда стремился к истине, правде максимальной, то оно происходило, может быть, быстрее, чем у других.

С. Алиев: Очень хорошо Вас понимаю, потому что у меня происходило тоже самое, только на уровне пионера.

И. Стрелков: При этом мне инстинктивно не нравилось всё, что предлагали взамен. Ну не нравились мне демократы, их диалоги мне не нравились. Это не было тогда осознанно, просто не нравились, и всё! Наверное, чувствовал внутреннюю фальш. Это сейчас я понимаю, почему мне они не нравились, а тогда я не понимал, просто на уровне инстинкта.

Поэтому на втором курсе института я увлёкся историей Гражданской войны и Белого движения, историей Революции. Понял, что мне это интересней всего. Я начал очень много читать по этому поводу, получил доступ к спецхрану Российской публичной библиотеки. Там было большое количество книг, именно изданий эмигрантских, мемуаров. Я в это все нырнул, погрузился, тем более это всё для меня было внове. И, достаточно быстро, достаточно плавно я совершил переход от радикального сталинизма к радикальному монархизму. То есть, я почувствовал, что мне это нравится. Веры, как таковой, пока ещё не было, просто был переход из одной идеологии в другую. От сталинской версии коммунизма в версию монархизма; это были не монархические убеждения, это был монархизм.


5. О Российской императорской армии

С. Алиев: А что Вам понравилось?

И. Стрелков: А всё! Вот понимаете — всё! Я почувствовал, что мне это всё нравится, всё моё. В том числе и то, что Вы говорили про офицерскую честь. Я почувствовал, что люди, которые были готовы ходить в лоб на пулемёты, не пригибаясь, люди, которые не сдавались в плен... Очень сложное у меня отношение к самоубийству, но люди, которые из чувства чести готовы были распрощаться с жизнью, причём уйти из неё добровольно... Это настолько диссонировало с окружающей действительностью, где нет никаких твёрдых моральных норм, что я почувствовал, что мне хочется быть рядом с этими людьми.



Я понимаю, что там было много ложного. Сейчас, по мере опыта, пришло понимание, что где-то это было и преувеличено. Но в основе было ощущение чести, ощущение долга, ощущение Родины, готовность умереть за Родину, открытая готовность, и самое главное — подтверждение своих слов делом. Всё это было в Российской императорской армии, и в Российскую императорскую армию я нырнул с головой, то есть читал если не круглые сутки напролёт, то уходил, когда библиотека закрывалась. Учился я неплохо, тщательно я учился. Фактически, если для других институт - это время студенческих вечеров, посиделок, танцулек, то для меня весь студенческий период - это библиотеки, архивы и упорная учёба.

С. Алиев: Вы уже с того времени были чудаком определённым.

И. Стрелков: Ну, в общем, да. Учился я фанатично. Во многом я немножко фанатик, я упертый: если я занимаюсь чем-то одним, я им занимаюсь полностью, а всё остальное - побоку. С годами, конечно, немножко варьировалось, стало мягче, а тогда это было так. И как только я пришёл к монархизму, я, естественно, будучи радикалом, об этом открыто заявил. Стал чудаком ещё большим в глазах окружающих, особенно, когда издал две настенные газеты "Легитимист". Настенные, то есть вручную изготовленные, со статьями, фотографиями...

С. Алиев: О чем они были ?

И. Стрелков: О царе, самодержавии.

С. Алиев: Какой это год?

И. Стрелков: 1989.

С. Алиев: Именно про Царя-батюшку, Николая Второго?

И. Стрелков: Да, да. Именно про Николая Второго. После этого её порвали. Потом вышел второй номер (третьего уже не было), его порвали ещё быстрее, но тем не менее он висел. В институте тогда таких чудаков было много руководство института на это смотрело так: "ну вот есть там демократы, либералы, ну и монархисты есть". Тогда ректор был либеральнейший Афанасьев, человек, сделавший немало для разрушения нашей страны, но в этом случае...

Кстати, забавно отметить, что последние 2 года учёбы в институте я ещё увлекался и археологией, 3 года выезжал на археологические раскопки. А потом увлёкся военной археологией, то есть перезахоронением погибших, причем не копательством, как многие. У нас был так называемый "красный" отряд, который реально занимался перезахоронением. Если железо какое-то и находили, то оно рассматривалось как сопутствующее, и не было такого, что сначала железо, а потом кости. Нет, только кости, кости и кости. Поиск погибших, поиск медальонов, перезахоронение. Но не так часто я с ними ездил. Личный состав был так называемые " махровые сталинисты", но я с ними прекрасно ладил, и общий язык был, то есть никаких проблем не было, несмотря на то что я всегда говорил, что я - сторонник самодержавия.


6. Первые шаги к Богу

И. Стрелков: Приход к вере во многом тоже состоялся вначале формально. В книгах написано, что монархист должен быть православным. Ну и раз монархист должен быть православным, значит я, соответственно, взял Евангелие и прочитал; оно произвело на меня мощнейшее впечатление. Нашёл бабушкино на церковнославянском. Поскольку мы изучали в институте церковнославянский...Это сейчас я его подзабыл, а когда-то я знал его получше чем сейчас. Соответственно, мне не надо было ничего переводить, я всё понимал. Оно произвело мощнейшее впечатление на меня, особенно все четыре Евангелия и Апокалипсис (Откровение). Деяния Апостолов я тогда пролистнул, если честно.

Но сказать, что я после этого пришёл к вере - нет. Мне было очень тяжело выстаивать службы. То есть, я начал ходить на службы, ещё Причастие не принимал, только подходил к кресту. Но мне было очень тяжело выстаивать, потому что когда отбываешь номер, ходишь из чувства долга, из-за внешнего, то службу очень тяжело выстаивать. Постепенно я начал понимать...

Был (и есть) такой замечательный протоиерей, отец Сергий Косов.


Он начал вести для нас ( было ещё несколько человек, кто-то учился в нашем институте на разных курсах, кто-то нет, но вот такая небольшая группа людей сложилась) что-то типа воскресной, вечерней школы. Он нам разъяснял службу, разъяснял церковные Предания. Ликбез, условно говоря. Служил он тогда в храме Димитрия Солунского на Благуше. Это было совершенно разгромленное здание. В советское время от него осталась одна типичная коробка, и там был завод по переплавке драгметаллов. Когда-то из него сделали завод, и церковные ценности переплавляли. А в 90-м его передали церкви. Кирпичная ободранная коробка, алтаря там вообще не было - он был снесён, крест только поставлен, только начинался ремонт.

Мы ездили туда, помогали в каких-то работах. Впоследствии я там несколько месяцев прислуживал в алтаре. Помогал крест выносить, свечи выносить, на крестный ход выходил. И там же мой духовный отец, отец Михаил Сотников.

С. Алиев: Он и сейчас Ваш духовный отец?

И. Стрелков: Там сейчас есть проблемы, он запрещён в служении какое-то время (официально он в отпуске). Поэтому я не могу у него окормляться. Соответственно, сейчас у меня нет постоянного священника. С другой стороны, отец Павел Гуров, известный относительно отец был, пять лет в запрете...

С. Алиев: Очень много священников благочестивых были...

И. Стрелков: Да, вот он был моим преподавателем истории в школе, меньше полугода, в десятом классе. Совершенно случайно я узнал потом, что он уже священник (в нулевых годах, даже уже после второй Чечни). Снова свела судьба...
То есть приход к Богу сначала был формальным. Я тогда стремился именно подражать во всем ( это хорошее подражание - это достойно, я считаю) офицерам Императорской армии. Во всем! Где-то с третьего курса я запретил себе врать. Я ещё в школе себе запретил, но в институте - окончательно. Я начал периодически, поскольку был членом военно-исторического клуба, ходить на семинарские занятия в форме. Очень чудаковатый, конечно, был. Но поскольку учился я хорошо, и дураком никогда не был, и ханжой, в общем-то, не был, поэтому люди воспринимали меня по-доброму. Были там и другие персонажи, которые по-другому воспринимались. А со мной — ну..."чудит молодой человек!".


7. О подражании, героях и вере

С. Алиев: А герой был какой то? Именно конкретный офицер.

И. Стрелков: Вы знаете, у меня героев очень много. Сказать, что кому-то конкретно я подражал, не могу. Вот именно человеку я не подражал, я подражал собирательному образу. Старался подражать. Сначала ушла прическа (я носил одно время длинные волосы). Сначала волосы ушли, потом более строгой стала одежда, стал больше следить за собой. Опять же, помогал военно-исторический клуб, и осанку отрабатывал, и прочее. Хотя физически я постоянно гимнастикой занимался, ещё со школы, обычно просто дома; у меня вместо зарядки была гимнастика. Я от природы не очень-то сильный, не дано это.

С. Алиев: Суворов тоже не обладал большой силой.

И. Стрелков: У него выносливость была большая.
Постепенно, от формальности я пришёл более внимательно на службу. Сначала я понял, что Евангелие это самая правильная книга, для меня это было действительно откровение, квинтэссенция всего того, во что хочется верить, чему хочется следовать. Не просто книга, а именно руководство к действию. Конечно, Вы сами понимаете, мы все и я в том числе, очень тяжело следовать...безумно тяжело! Наверное, только святые люди могут.

С. Алиев: Даже Апостол Павел, помните, говорил: "Доброе, что хочу, не творю; злое, что не хочу, творю".

И.Стрелков: Да, но тем не менее...Не сразу, сложно сказать к какому моменту, но к Приднестровской войне я был, пожалуй, уже верующим человеком. Пусть очень слабо, ещё и воцерковление у меня было очень слабым. Тогда же практиковалось многими священниками ... я все равно считаю что это правильно. Некоторые говорят: "Ересь, так нельзя".

С. Алиев: Что именно?

И. Стрелков: Коллективная исповедь, Причастие после коллективной исповеди.

С. Алиев: "Коллективная" что значит?

И. Стрелков: Когда люди не индивидуально исповедуются, а когда батюшка говорит, а все повторяют.

С. Алиев: Как Иоанн Кронштадский.



И. Стрелков: И после этого можно причащаться, не исповедуя индивидуальные грехи.

С. Алиев: Ну, это не ересь

И. Стрелков: Ну, вот мне некоторые говорили, что это не правильно.

С. Алиев: Я знаю священников, старцев, которые принимают; вот батюшка Иоанн Миронов, старчик...

И. Стрелков: Для тех условий, когда люди ещё не были готовы, и я не был готов индивидуально исповедоваться... Не был я готов к этому. Если бы от меня это потребовали, я, возможно, отшатнулся бы...Потому что это действительно очень нелегко, священнику рассказывать "со стыдом,но без смущения" о своих грехах. Ну и доверять ему, конечно.

С. Алиев: Война помогла уверовать более крепко?

И. Стрелков: Да, конечно. Очень много же мистических вещей происходит на войне, они острее чувствуются. Например, мы ехали в Боснии на боевую операцию в машине. Царствие Небесное Андрею Неменко, он доброволец наш...Открытый кузов в машине типа ГАЗ-66. Сидишь на скамейках, смотришь... Я поймал себя на том, что я вижу глаза всех, а его глаз не вижу. Ну вот не вижу я глаз! У него вместо глаз чёрные такие...( показывает). Все вглядываюсь и не вижу глаз. Почему...? В этом бою он погиб. Смерть уже наложила на него...он был отмечен печатью смерти, и я это просто увидел.

В том же бою был тяжело ранен Козаковский Саша, и я долго не мог его найти. Знал, что есть раненные, и привёл группу сербов, чтобы вывезти раненных, найти. И я никак не мог найти наших. И с Вышеграда, снизу (там горы были), раздался колокольный звон. Я помолился, и тут же нашёл. Сразу, буквально в 3 минутах, в кустарниках. А до этого минут 40 бродил, и никак не мог найти, хотя в этом месте уже был .

[Тынц]
Александра Ш. http://forum-novorossia.ru/index.php/topic/77-interviu-s-iistrelkovym/page-3#entry32690


Биография Стрелкова (1)
Биография Стрелкова (2)
Биография Стрелкова (3)
Биография Стрелкова (4)



ПРОДОЛЖЕНИЕ:

8. О мистических случаях на войне и молитве
9. О Чечне, войне и ложной гуманности
10. О ложных идеалах. Мирные жители Славянска в первые дни войны
11. О будущем России
12. О возрождении православия, науки, культуры и армии
13.О Николае Втором. Напутствие
14. Послесловие Сергия Алиева. "Об Игоре Стрелкове"






Tags: Стрелков, интервью, религия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo mir_v_donbasse ноябрь 26, 20:27 37
Buy for 200 tokens
Помогаю распространить как могу, поскольку людей хорошо знаю. Они формируют машину с помощью в прифронтовые зоны, а также с подарками к Новому году! Также нужна помощь беженцам. Подробности в посте. Сам беженец, поэтому очень хорошо понимаю, что творится у тех, кто только приехал сюда, не взяв с…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments