Червонец Андрюха (chervonec_001) wrote,
Червонец Андрюха
chervonec_001

Categories:

Я служил в «Призраке». Часть четвертая

Я служил в «Призраке». Часть первая
Я служил в «Призраке». Часть вторая
Я служил в «Призраке». Часть третья
Я служил в «Призраке». Часть четвертая


Окончание интервью с ополченцем, проходившим службу в бригаде «Призрак», а затем в народной милиции Луганской Народной Республики с ноября 2014 года по сентябрь 2015 года.

*****
- После Дебальцево вас перебросили на Бахмутку?

- Примерно 12-14 марта, точно уже не помню, получили задание выдвинуться в район пгт Донецкий и принять позиции у «элэнэровцев». «Призраку» там выделили зону ответственности 31-й блокпост – Желобок – Донецкий – Золотое. Мы туда пришли, определились на местности, где будем стоять, где противник. Под Донецким было тихо. Часть нашего отряда ушла под Желобок, и вот там были перестрелки каждую ночь. До войны в Желобке было домов 30, часть из которых держали мы, часть – противник. Было до них метров 250-300. Просидели мы там может быть дней 20. Ничего особенного в плане боев там не было. На меня взвалили задачи по организации обороны, военной комендатуры и тому подобное.

После сидения там вся моя группа собралась и решили, что просто сидеть и ждать, когда в тебя мина прилетит, не имея возможности ответить, мы не будем. Да, люди ходили на выходы, иногда даже за линию фронта, но, в основном, там была минная война и перестрелки по ночам. А днем - тишина.

С тех пор, кстати, в «Призраке» практически все потери были от минной войны: подрывы на растяжках гранат, МОНок, ОЗМ.

31-й блокпост, Бахмутка, апрель 2015 года

Фотография предоставлена интервьюируемым

- Использовала ли украинская сторона противопехотные мины нажимного действия?

- Нет. Они не ставили, и мы не ставили. Тут даже дело было не в какой-то договоренности. Просто командир наших саперов, когда решали вопрос ставить мины ПМН или нет, сказал, что делать этого не будет. Потому что, мол, в таком случае украинцы ими в ответ все окрестности засеют, ведь у них их на складах миллионы.
У нас ни одной потери на ПМН не было, только на растяжках. И тех же ПФМ наши бойцы никогда не видели.

- Растяжки как-нибудь хитро ставили?

- Вроде нет, я во всяком случае, ни с какой экзотикой не встречался. Просто замаскированная граната и леска, снимал такие. Ставили, правда, не только «на ноги», но и «на грудь» и «на голову».
Наши летом 15-го года ставили МОН с датчиками движения.

- С заминированными трупами сталкиваться приходилось?

- Нет. И не слышал даже.

- Личную неприязнь, ненависть к противнику испытывали?

- Я для себя с самого начала разделял обычных солдат украинской армии и нацистов из различных добровольческих батальонов. Есть солдаты, которые мобилизованы в армию. Что им делать?! Призвали в армию и воюешь. Не хочешь быть убийцей?! Бросай оружие и сдавайся. К ним было отношение более лояльное, чем к «добровольцам».Те сами взяли в руки оружие, пришли убивать, грабить.

Там, на Донбассе, я про этих «добровольцев» наслушался такого, чего по телевизору и десятую часть не рассказывали. Местные все говорили, что в бесчинствах в 9 случаях из 10 участвовали вот эти вот самые «добровольцы»: «Азов», «Днепр», «Киев», «Айдар» … Вот к ним у меня была большая, если можно так сказать, неприязнь. Мы между собой договорились, что никого из них в плен брать не будем.

Мы как-то у такого убитого «добровольца» видели на рукаве шеврон с надписью «Рабовладелец». Вот они для чего туда пришли.

Один из вариантов шеврона "Рабовладелец", неформально используемого украинскими силовиками



- Я немного знаю предысторию появления этого шеврона. По Первому каналу был показан сюжет, в котором один из жителей Донбасса сообщил корреспонденту следующее: «Сами же солдаты говорили, что у нас приказ вас уничтожать, а когда спрашивали у них, зачем, почему вы воюете, они говорили: нам пообещали клаптик земли и два раба.»
В украинских соцсетях в качестве ответа на это сразу же возник флешмоб: давайте сделаем нашим солдатам шевроны с надписью «Рабовласник». Мол, постебемся над российской пропагандой.


- Это воспринимается как стеб, когда мы сидим здесь, в Москве. А когда ты там на войне видишь человека с такой надписью, то тут такие шутки по-другому воспринимаются. В общем, ему сильно повезло, что он уже мертвый был.

- Менялись ли настроения добровольцев из РФ по ходу конфликта?

- Я с самого начала не планировал бороться за идею Новороссии, так как понимал, что она мало реализуема. Просто осознавал, что надо остановить эту армаду, которая сжимала кольцо вокруг Донецка и Луганска. Когда только приехал, то была эйфория… Трудно объяснить…

Идешь, например, по улице в «горке», а к тебе незнакомые люди подходят, благодарят, тетеньки крестят. В магазинах продавцы скидки делали, какое-нибудь печенье пихали, еще что-нибудь. В парикмахерских стригли бесплатно. Кто на машинах, те предлагали подвезти куда-нибудь бесплатно. Но параллельно некоторые не верили, что мы из России приехали воевать просто так, не за деньги.



Так вот, поначалу было эдакое единение, радость, но после Дебальцево местные … ммм … расслабились, что ли. «До» они были в напряжении, думали, что их убивать украинцы придут, а после того, как «укропов» отбросили от Дебальцево, от Луганска, все это напряжение исчезло. Их можно понять, война ведь — это не шутки. Мы вот ездили к другу моему, к его родственникам. Мы к обстрелам привыкли уже и практически внимания не обращали на разрывы.

Приехали в гости к ним, значит, сидим ночью, смотрим фильм через интернет, а после полуночи обстрел начинается где-то рядом. Родственники друга начинают бегать по квартире, собирать котомки, уговаривают нас в бомбоубежище спускаться. И я вижу, что им действительно страшно, они удивляются, почему нам нет. Так вот, они люди в возрасте - чуть младше моих родителей, всю жизнь прожили в благополучном СССР, отработали на него. А теперь эта женщина запросто отличает звук выстрела от звука прилета снаряда. Причем делает это как-то так буднично, по-деловому, как будто речь идет просто о плохой погоде. Я поразился…

И вот после всего этого напряжения, когда опасность спала, стало понятно, что люди уже не хотят ни русского мира, ни украинского мира. Ничего не хотят. Просто устали бояться, устали от неопределенности и не хотят войны.
Вот и менялись настроения у людей, у нас менялись. Нам после Дебальцево обещали, что дальше пойдем на Лисичанск. Всё, вперед, ребята! Мы были на таком подъеме, готовы были чуть ли не на своих двоих бежать вперед.

А потом из нас стали делать российскую армию. Я в ней не служил, только читал кое-что в интернете, в СМИ. И вот судя по этой информации, из нас стали делать российскую армию образца какого-нибудь там 96-го года. Причем, в худшем ее варианте. Это армия не призывная, а контрактная. В ней платят деньги, а, значит, мотивация отсутствует. В нее сейчас идут, чтобы пересидеть трудные времена. 15 тысяч рублей для рядового – там это серьезные деньги. Офицер же получает еще больше. Как они собираются воевать с этой армией и собираются ли вообще воевать?! Не понимаю.

- 15 тысяч – серьезные деньги?

- Для понимания: летом 2015 года в Луганске можно было снимать хорошую трехкомнатную квартиру за 4 тысячи рублей. Для человека, у которого там есть дом, свое хозяйство, 15 тысяч – это хорошие деньги.

- Почему вы решили уйти из народной милиции ЛНР?

- Я такой человек, что не люблю заниматься каким-либо делом, в котором не просматривается мое развитие. Нас готовили под определенные задачи, обещали, что скоро ими займемся, но потом пошли разговоры: «Подождите… подождите…». Ждали, ждали, потом стало понятно, что работать нам не дадут вообще. То есть мы и дальше будем тупо сидеть на блокпостах, не стрелять, когда в нас стреляют, потому что перемирие. Нести потери, стоять на одном месте без всяких перспектив – все это меня не очень интересовало. Плюс мне не понравилась вот эта новая система, которую начали вводить в армии, так называемое «обригаживание». Мы предлагали руководству различные варианты нашего взаимодействия, я объяснял, что люди готовы на все, они хотят работать. Но нам сказали, что нет, нельзя, перемирие, Минские соглашения.

Мы с ребятами сняли дом в Комиссаровке и месяц ждали, что по нам решат. В это же время разговаривали с местными жителями и поняли, что они уже не спрашивают: «Когда вы «укропов» выгоните?!» Они интересуются: «Когда уже мир будет?!» Даже дошло до того, что пошли разговоры: «Когда вы уже уйдете?!» Летом 15-го даже слышал высказывания в духе: «Если бы вы не приходили, было бы все нормально. Мы бы жили хорошо. Как раньше. А то сейчас у нас цены московские, зарплаты луганские, работы никакой нет.»

К власти пришли те люди… В общем, не за них народ поднимался и брался за оружие на Донбассе.
Местные воспринимали события весны 2014 года, как схватку между коллективным Западом во главе с Америкой против «русского мира».

В итоге Запад вроде бы не победил, но и «русский мир» не пришел. Кроме того, летом прошлого года из Украины потянулись обратно «беглецы». И это не только простые обыватели. Возвращаются и те, кто при прежней власти занимал должности в различных учреждениях и ведомствах, силовых структурах, прочие «авторитетные бизнесмены». Не трудно догадаться, с какими настроениями они возвращаются. Например, в местной прокуратуре уже полно «укропов». Со всеми вытекающими.

Ситуация сложная, в двух словах трудно описать. Получается, что одних упырей поменяли на других, только теперь республики в руинах, статус их непонятен, экономика на нуле, столько людей погибло непонятно зачем. Из двух зол, конечно, выбирают меньшее, и нынешняя власть все же меньшее зло, но тем не менее.

В общем, стало понятно, что ополчение – всё, совсем всё и кроме той строящейся армии там уже ничего не будет. Что работать не дадут, что возможны только нелегальные вылазки «за речку», да и те под угрозой расстрела, если поймают. И вот после этого все мои ребята просто разъехались по домам.

- Каким способом можно прекратить стрельбу с обеих сторон?

- Я не думаю, что просто все можно взять и прекратить в духе «перестанем стрелять и все станет как прежде». Невозможно окончательно замириться после всего того, что было. Слишком много людей погибло. Как с этим быть? Это никогда не забудется. Но военного решения вопроса я не вижу, только политический или экономический путь. То есть так, как это уже сейчас и решается. Когда с той стороны достигнут дна в падении, когда осознают его глубину, тогда может и начнется мирный процесс.

- О чем вы больше всего сожалеете после участия в боевых действиях?

- Я сожалею о том, что друзья погибли.

- Назад на войну не тянет?

- Тянет. Не именно на Донбасс, а вообще. Если что опять там начнется, то может и поеду. Но тут мысли такие, что у меня, что у друзей: за Плотницкого и его компанию воевать никто не хочет. Да и непонятно в каком статусе придется ехать. Сейчас ведь уже нельзя просто так приехать, как в 2014-м году, как даже еще летом 15-го. Ситуация изменилась, сейчас там уже устройство только через военкомат.

- Как сейчас воспринимаете мирную гражданскую жизнь?

- Мне за 4 месяца нахождения в Москве задавали вопросы только о том, сколько я «укропов» шлепнул, сколько мне заплатили и еще нечто такое: «- Ты что воевал? – Да. – А где? – На Донбассе. – А за кого?» Больше людей ничего не интересует.

Меня предупреждали, каково оно будет после возвращения, и именно так все и было. Но мне немного проще адаптироваться, потому что постоянно общаюсь с теми, кто там воевал, сам пару раз за последнее время ездил в Луганск, чтобы поговорить с друзьями, боевыми товарищами.
*****

Источник: twower в Я служил в «Призраке». Часть четвертая





Tags: Донбасс, о былом, ополчение
Subscribe
promo chervonec_001 01:01, Воскресенье 188
Buy for 190 tokens
Сегодня мне сорок два. Много это или мало? Помнится, сороковник дался для восприятия как-то тяжелее. А сейчас - вроде бы тебе и больше на год, но разницы с тем, когда тебе было 38-39 не чувствуешь. Но точно меньше, чем 42. Причём во всём. Если только не считать на 1 кг увеличевшегося пуза.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments